Нравственность бодхисаттвы

Ниже представлен перевод главы из трактата Асанги (3–4 вв.) «Ступень бодхисаттвы», посвященной вопросам нравственности, занимающей в нём порядка тридцати листов. Слово «нравственность» в данном контексте является переводом санскритского «шила», включающего значения нравственности и нравственной дисциплины. Нравственность бодхисаттвы не просто выступает основой для более высоких практик, но включает в себя их все. Бодхисаттве полагается заниматься изучением и медитацией для достижения сосредоточения и мудрости, потому что это необходимо, чтобы достичь полного пробуждения. В «Главу о нравственности» практически сведен весь путь бодхисаттвы. Темы других глав представлены в ней как долг бодхисаттвы. 

Нравственность бодхисаттвы имеет три вида: нравственность обета (самвара), нравственность накопления добродетелей (кушаладхарма-самграха) и нравственность принесения пользы живым существам (саттвартха-крия). Первая описана как пратимокша бодхисаттв, это нравственность отказа, и, словами «Ступени бодхисаттвы», она «обеспечивает стабильность ума». Вторая нравственность состоит из шести совершенств (даяния, нравственности, терпения, усердия, медитации и мудрости) и других основ практики; она приводит к «созреванию» бодхисаттвы до состояния будды. Третья состоит в служении другим. Предварительным условием для принятия обета бодхисаттвы является наличие развитого устремления достичь состояния будды.

Есть два класса нарушений бодхисаттвы: падения (точнее поступки «аналогичные падениям монаха»), и проступки. Падений четыре, начиная от «восхваления самого себя и унижения другого из-за стремления к выгоде и уважению». Возможны три степени вовлеченности в акт падения. «Меньшая» и «средняя вовлечённость» не приводит к потере обета, поэтому они классифицируются как проступки. Более активная вовлечённость состоит в том, чтобы «регулярно практиковать [поступок]… получать удовольствие и радость от него и иметь представление о его хороших качествах». В комментариях эти четыре падения соотносятся с четырьмя монашескими падениями, но «Ступени бодхисаттвы» указывает, что, в отличие от падшего монаха, бодхисаттва может повторно принять обет в той же жизни. Поэтому они являются лишь «аналогом монашеского падения».

Обет можно также утратить, оставив устремлённость бодхисаттвы (что также понимается как принятие устремлённости к малой колеснице), отказываясь таким образом от блага других. Если бодхисаттва не откажется от устремлённости и не совершит ни одного из четырех падений, он сохранит обет бодхисаттвы, где бы он не переродился.

В зависимости от их мотивации проступки могут быть оскверненными или неоскверненными. Кроме того, конкретные обстоятельства могут сделать их безобидными. Смягчающими обстоятельствами являются мотивация ленью, праздностью, невнимательностью и рассеянностью (в отличие от оскверняющей вражды, обиды, зависти, самомнения, неверия и неуважения). Оправдывающими обстоятельствами являются непринятие обета, обезумевшее мышление и неожиданное страдание. Нет ошибки в любом поступке, совершенном из-за привязанности к желанию, потому что это сопряжено с состраданием и, следовательно, является самим долгом бодхисаттвы.

Проступки делятся на две категории. Первая из них включает неудачи в накоплении заслуг и подразделяется в соответствии с шестью совершенствами. Вторая связана с неспособностью обеспечить благо живых существ. Три утверждения в контексте совершенства нравственности представляют особый интерес для описания отношения бодхисаттвы к обету пратимокши, а также к предписанной и естественной нравственности.

За списком нарушений следует предписание соблюдать правила практики, чтобы не допустить нарушений. Однако на случай непредвиденных обстоятельств предлагаются средства исправления. В случае падения при большой вовлеченности обет необходимо принять заново. В случае проступка, когда совершается действие, соответствующее падению, но вовлеченность средняя, бодхисаттва должен исповедаться перед тремя или более людьми, так же как монах исповедуется в проступках. «Падение» с малой вовлеченностью и собственно проступки (оскверненные и неоскверненные) допускают исповедь перед одним человеком, а при отсутствии подходящего человека, «в собственном уме» бодхисаттвы.

 

Глава о нравственности

 

Коротко:

Суть и полнота, трудность и всеобщие врата,

Присущее святому, а также все аспекты;

Наличие нежеланного и желанного, благополучие здесь и там,

А также чистая — эти девять вкратце составляют нравственность.

 

Что такое нравственность для бодхисаттв? Она имеет девять аспектов: суть нравственности, полная нравственность, трудная нравственность, нравственность всеобщих врат, нравственность святого, нравственность во всех аспектах, нравственность как нежеланное и желанное, нравственность как благополучие здесь и там и очищенная нравственность.

(6a.3) В чем суть нравственности? Вкратце, обладание четырьмя качествами составляет суть нравственности бодхисаттвы. Каковы эти четыре? Правильно принять это от кого-то другого, иметь совершенно чистое намерение, исправляться после падения и избегать падения, порождая уважение и сохраняя памятование об этом.

Поскольку правильно получил это от кого-то другого, когда бодхисаттва терпит неудачу в своей практике, в зависимости от другого у него рождается смущение. Из-за его совершенно чистого намерения, когда бодхисаттва терпит неудачу в практике, в зависимости от него самого у него рождается чувство стыда. Исправление оснований практики после неудачи и воспитание уважения, чтобы неудача вообще не произошла, являются причинами свободы бодхисаттвы от сожалений. Таким образом, в зависимости от правильного получения и чистого намерения возникают стыд и смущение. При чувстве стыда и смущения правильное восприятие нравственности сохранится. Сохранив его, он будет свободен от сожалений.

Эти два явления — правильное принятие и чистое намерение — являются причиной двух других явлений — исправления после неудачи и уважения, которое позволяет избежать неудачи.

Эти три явления следует понимать, чтобы эффективно предотвращать нравственные падения бодхисаттвы — правильное принятие от кого-то другого, совершенно чистое намерение и уважение во избежание неудач. Исправление неудачи следует понимать для очищения и восстановления после нарушения.

(7b.2) Принятие и продолжение практики сути нравственности, наделенной этими четырьмя качествами, следует понимать как «полезное», в силу пользы для себя, пользы для других, пользы для многих, удовольствия многих, милосердия для мира, а также благополучия, блага и удовольствия для богов и людей. Поскольку «безмерность» охватывает основы практики бодхисаттвы, их следует понимать как «безмерные». Поскольку они проживаются ради блага и удовольствия всех живых существ, их следует понимать как «благоприятные для всех живых существ». Поскольку они приобретают и даруют плод высочайшего, истинного и полного пробуждения, их следует понимать как «великий результат и преимущество».

(8a.5) Что такое полная нравственность? Вкратце, нравственность бодхисаттвы состоит из мирской стороны и монашеской стороны. Это известно как «полная нравственность».

Сверх того, исходя из мирской стороны и монашеской стороны, их, вкратце, три вида: нравственность обета, нравственность накопления добродетелей и нравственность принесения пользы живым существам.

(9a.3) Из них нравственность обета означает принятие обета пратимокши в качестве принадлежащего к одному из семи классов: монах, монахиня, монахиня-стажер, послушник, послушница, мирянин и мирянка. Кроме того, это можно правильно понимать как сторону домохозяина и монашескую сторону.

(12b.5) Нравственность накопления добродетелей: бодхисаттва после принятия нравственности обета ради великого пробуждения накапливает своим телом и своей речью все, что полезно, и все это кратко называется нравственностью накопления добродетелей.

Что же это такое? Бодхисаттва, который опирается на нравственность и поддерживает ее, занимается слушанием, созерцанием, развитием покоя и прозрения, а также находит удовольствие в уединении. Так, он время от времени обращается к своим гуру с почтением, простираясь ниц, быстро поднимаясь и складывая ладони. Так, он время от времени оказывает этим гуру почтительное служение. Он служит больным, из сострадания ухаживая за ними. Так, он хвалит, когда что-то говорят хорошо. Он воздает искреннюю похвалу тем, кто наделен достоинствами. Так, он от всего сердца радуется всем заслугам всех безграничных живых существ, ценит их и описывает их словами. Так, он исследует все проступки, совершенные другими, и проявляет терпимость. Так, он посвящает все полезное, что он сделал телом, речью и умом, и все, что ему еще предстоит сделать, высочайшему, истинному и полному пробуждению. Время от времени он сеет различные виды правильного устремления и совершает всевозможные обширные подношения трем драгоценностям. Он всегда занят и постоянно выдвигает энергичные инициативы в полезных направлениях. Он остается бдительным. Он охраняет себя, следуя телесным и речевым основам практики с памятованием и осознанностью. Врата его чувств охраняются, и он осознанно умерен в еде. Он старается бодрствовать в раннюю и позднюю часть ночи. Он посещает святых и обращается за помощью к духовным наставникам. Он также признает свои ошибки и смотрит на свои недостатки. Познав и увидев, он оставит их. О любой ошибке он исповедуется как об упущении перед буддами, бодхисаттвами и единоверцами. Нравственность, которая обеспечивает, сохраняет и увеличивает подобные добродетели, известна как бодхисаттовская нравственность накопления добродетелей.

(14b.3) Что такое бодхисаттовская нравственность принесения пользы живым существам? Вкратце, следует понимать, что есть одиннадцать видов дел. Каковы эти одиннадцать? Он служит нуждам живых существ различными полезными способами. Он оказывает помощь, например, ухаживая за живыми существами, которые подвержены любым напастям, какие могли с ними случиться, таким как болезни. Точно так же, он показывает, что соответствует мирским и запредельным целям, подкрепляя это изложением учения и подкрепляя обучением средствам. Он остается благодарным живым существам, которые помогли ему, и оказывает соразмерную помощь взамен. Он защищает живых существ от разных ужасных вещей, таких как львы и тигры, цари и грабители, вода и огонь. Он рассеивает печаль от вреда имуществу и бедствий родственников. Он предоставляет все необходимое живым существам, испытывающим лишения. Он привлекает последователей Дхармы, правильно отдавая себя в качестве опоры; время от времени он приближается, обращаясь к ним, обращаясь к ним и приветствуя их; он приобретает у других еду, питье и тому подобное для них. Он соблюдает мирские условности; он приходит и уходит, когда его зовут; словом, он отвечает помыслам, кроме помыслов тех, кто бесполезен и неприятен. Он аплодирует подлинным достоинствам других или раскрывает их скрытые достоинства. И также, чтобы привести их от неблагоприятного положения к благоприятному, он усмиряет их, заставляя остановиться, заставляет их совершить акт наказания или изгоняет их, внутри сохраняя доброту и благое намерение. Чудотворной силой он являет ад и другие места, которыми пугает их в их неблагом состоянии, подчиняя их своей воле, ублажая их, удивляя их, чтобы познакомить их с буддийским учением.

(14b.6) Бодхисаттва, утвердившийся в нравственности обета, утвердившийся в нравственности накопления добродетелей и утвердившийся в нравственности принесения пользы живым существам, как он может овладеть такой нравственностью, когда сдержанность высока, такой нравственностью, когда добродетели хорошо собраны, и такой нравственностью, когда достигаются все виды блага живых существ?

Бодхисаттва, принявший обет пратимокши, ради монашеской жизни отказывается даже от верховной власти вселенского монарха. Он пренебрегает властью вселенского монарха, как будто это трава или нечистота. Опираясь на свое чистое намерение, бодхисаттва-монах пренебрегает высшими из всех человеческих желаний, желаниями вселенского монарха. Меньшие же люди, напротив, не пренебрегают даже низменными желаниями монаха; они «отодвинули свои желания», думая о монашеском пропитании. Бодхисаттава видит эти чувственные желания такими, какие они есть на самом деле, как будто вступая в густые джунгли разных ужасов. Он также не ожидает будущих чувственных удовольствий, включая царство мары. Он не сеет стремлений и не хранит безбрачие ради этих желаний, что уж ещё упоминать о божественных вещах? Что касается настоящего времени, бодхисаттва-монах видит с мудрым пониманием, что возвышенная выгода и уважение возвышенных существ подобны поеданию рвоты, и не вкусит этого. Что уж еще упоминать о низменной выгоде и уважении низменных живых существ? В одиночестве он наслаждается уединением, и, даже когда он живет среди общины, его мысли всегда пребывают в стороне. Он не удовлетворен обетом нравственности, но, основываясь на нравственности и утвердившись в ней, он достигает безмерных медитативных сосредоточений бодхисаттвы и стремится обрести могущество. Даже находясь в обществе, он не позволит себе вступить в какое-либо унизительное общение или унизительный разговор. С другой стороны, пребывая в уединении, он не допускает ни капли унизительной дискурсивной озабоченности. Он сильно сожалеет о таком поведении, когда оно время от времени происходит по рассеянности, и обдумывает его недостатки. От этого постоянного сожаления и рассмотрения недостатков, как только возникает унизительный разговор или унизительная озабоченность, он быстро устанавливает памятование и приходит к мысли не делать этого, благодаря которой отстраняется от этого. Благодаря освоению отказа от этого его прежнее удовольствие от такого поведения становится удовольствием от его отсутствия, а такое поведение становится отвратительным. Его ум не трепещет, не впадает в уныние и не смущается, когда он слышит, что все возвышенные, безмерные основы практики бодхисаттв высоких ступеней непостижимы, находятся далеко в будущем и трудно достижимы. Он вместо этого думает так: «Будучи людьми, они обрели безмерную, непостижимую сдержанность тела и речи, постепенно тренируя себя в практике бодхисаттвы. Мы тоже люди, и, если мы будем упражняться постепенно, мы, несомненно, достигнем благой удачи сдерживания тела и речи».

Бодхисаттва, утвердившийся в нравственности обета, беспокоится о своих собственных недостатках и ошибках, а не об ошибках других. У него нет помыслов вражды или обиды на жестоких и аморальных существ. Основываясь на великом сострадании, согласно учению, бодхисаттва испытывает по отношению к ним преобладающее сострадание и желание действовать.

Бодхисаттва, утвердившийся в нравственности обета, не сердится на других из-за того, что его ударили рукой, комком земли, дубинкой или оружием. Как же тогда он может произнести злое слово или ответить на удар или — что уж говорить — на лишь слегка задевающую брань, гнев или упреки?

Бодхисаттва, принявший обет, наделен бдительностью, состоящей из пяти частей: наделенной прошлым пределом, наделенной последующим пределом, наделенной средним, первоочередной обязанностью и последующей объединенной практикой. Обучаясь практикам бодхисаттвы, когда в прошлом развилась какая-либо ошибка, бодхисаттва исправляет ее в соответствии с учением — это бдительность, наделенная прошлым пределом. Любую ошибку, которая возникнет в будущем, он исправит в соответствии с учением — это бдительность, наделенная последующим пределом. Любую ошибку, возникающую в настоящем, он исправляет в соответствии с учением — это бдительность, наделенная средним. Прежде чем какой-либо недостаток еще разовьется, бодхисаттва с большой ответственностью думает: «Буду жить и действовать так, чтобы недостатки не развивались», — это бдительность бодхисаттвы как первоочередная обязанность. На основании же этой бдительности как первоочередной обязанности жить и действовать так, чтобы не развивались недостатки, — это бдительность последующая объединённая практика.

Бодхисаттва, утвердившийся в нравственности обета, не выставляет напоказ свои добродетели; он очищает себя от пороков; он легко удовлетворяется и доволен; он ничего не думает о страданиях, и по своему естеству свободен от беспокойства; он не легкомыслен и не колеблется; его поведение спокойное; и он свободен от всех факторов неправильного образа жизни, начиная с лицемерия.

Благодаря этим десяти ветвям бодхисаттва, утвердившийся в нравственности обета, обладает нравственностью хорошей сдержанности — пренебрежения чувственными желаниями прошлого, не ожидания таковых в будущем и не стремления к таковым в настоящем, удовольствия от пребывания в уединении, совершенной чистотой речи и помыслов, отсутствием недооценки себя, мягкости, терпения, бдительности, чистоты образа жизни и средств к существованию.

(17b.2) Сверх того, бодхисаттва, утвердившийся в нравственности накопления добродетелей, не позволит себе даже малого попустительства телу и удовольствиям — что уж говорить о большом? Он не допустит никакого осквернения или сопутствующего осквернения, такого как гнев и злоба — оснований безнравственности. Он не позволит себе вражды, обиды и злобы по отношению к другим. Он не позволит возникнуть лени и праздности. Он не позволит себе насладиться вкусом процесса уравнивания и не допустит осквернения уравнивания. Он мудро знает пять тем в точности, как они есть, — мудро знает преимущества плодов добродетели, как они есть; мудро знает причины добродетели, как они есть; искажения по отношению к плодам добродетели; не искажения; и препятствия для накопления добродетели. Видя преимущества плодов добродетели, бодхисаттва ищет причины добродетели, чтобы накопить благо. Бодхисаттва мудро знает в точности как есть, что искажено, а что нет. Он не ожидает найти ни постоянство в непостоянном, когда обретается плод добродетели, ни удовольствие в болезненном, ни чистоту в нечистом, ни самость в бессамостном. Он приходит к мудрому пониманию препятствий для собирания блага и устраняет их.

С этим набором из десяти аспектов тот, кто придерживается нравственности накопления добродетелей, быстро соберет добродетель, и все аспекты будут собраны. Другими словами, они собираются посредством общих основ даяния, нравственности, терпения, энтузиазма и сосредоточения, а также пятью аспектами мудрости.

(18a.3) Сверх того, есть одиннадцать способов, которыми бодхисаттва утверждается в нравственности принесения пользы живым существам всеми способами — он владеет всеми и каждым из этих способов.

Бодхисаттва оказывает помощь, оценивая потребности и решая, что следует делать, чтобы удовлетворять различные потребности живых существ, будучи спутником в путешествии, выполняя хорошую работу, охраняя имущество, примиряя разлученных, устраивая праздники и благодаря достойным делам.

Сверх того, бодхисаттва помогает в страданиях. Он ухаживает за пораженными болезнями. Он ведет слепых и показывает им путь. Глухих он заставляет понимать язык рук, обучая их знакам как именам. Тех, у кого нет конечностей, он перевозит на себе или на транспортном средстве. Он рассеивает страдания, связанные с чувственными желаниями, для живых существ, страдающих от чувственных желаний. Он рассеивает вовлеченность живых существ, страдающих от недоброжелательности, вялости, сонливости, возбуждения, сожаления и сомнений. Он рассеивает озабоченность объектами желаний тех живых существ, которые страдают от озабоченности объектами желаний. Равно как и озабоченность объектами вожделения, так же и озабоченность недоброжелательностью, обидой, родными, земляками и божествами, а также озабоченность, связанная с отвержением и семейным благополучием. Он рассеивает страдания унижений и поражений других от живых существ, страдающих от унижения и поражения от других. Он рассеивает страдания утомленных в дороге, давая им место для постоя и сидения, а также массируя их конечности.

(19a.2) Кроме того, бодхисаттва учит живых существ согласно необходимости. Чтобы устранить дурное поведение тех существ, которые ведут себя дурно, он преподает им учение в таком буквальном изложении, которое понятно, связано, гармонично, последовательно, искусно, уместно, адаптивно и весьма изобретательно.

Если взглянуть на это с иначе, он учит с искусностью в средствах.  Чтобы устранить дурное поведение тех существ, которые склонны к дурному поведению, он, чтобы, например, устранить скупость скупцов, [научит их], как правильно и без больших затруднений добыть и сохранить благосостояние в этой жизни. Тех, кто враждебен этому учению, он заставляет обрести веру, обрести видение и, очистив свои воззрения, подняться над дурным рождением и в конечном итоге выйти за пределы всех страданий, положив конец всем оковам.

(19b.7) Кроме того, бодхисаттва, видя повод выразить благодарность живым существам, оказавшим ему помощь, выказывает им уважение. Он заговаривает с ними, обращается и приветствует их, говоря: «Идите сюда, пожалуйста!» Он принимает их, предлагая место и постой. Он принимает их с дарами и почтением, которые либо превосходят, либо соответствуют им, но не меньше. Если он заботится об их нуждах без их просьбы, что уж говорить о том, когда его просят? И так же как к тем, к кому он обращается в данном случае, это относится и к страждущим, и к указанию правильного пути, избавлению от страха, облегчению печали от бедствий, обеспечению всем необходимым, отдаче себя в для использования, душевному согласию, рукоплесканию достоинствам, останавливанию с внутренней добротой, а также к устрашению и подчинению своей воле сотворением чудес.

(20a.1) Также бодхисаттва защищает напуганных живых существ от страха. Он защищает живых существ от страха хищных зверей, от страха перед акулами и бездной, от страха перед царями, от страха перед грабителями, от страха перед противниками, от страха перед землевладельцами и повелителями, от страха потерять средства к существованию, от страха клеветы, от страха из-за застенчивости при людях и от страха перед нелюдьми и зомби.

(20a.5) Также бодхисаттва облегчает печаль живых существ, переживших бедствие, начиная с бедствий, связанных с родственниками и друзьями. Он облегчает скорбь о смерти родителей. Он облегчает скорбь о смерти детей и супругов, служанок и мужчин, прислуги и работников, друзей, советников, родственников по отцу и по матери, а также таких людей, как учителя, наставники и гуру.

Он также освобождает от печалей в связи с утратой имущества; например, если чью-то собственность отбирает царь. Бодхисаттва правильным образом облегчает малые, средние и большие печали живых существ, связанные с их собственностью, которая из-за неосторожности приводит к несчастью для них; например, будучи украдена грабителями, уничтожена огнем или водой, испорчена из-за плохого хранения в закромах, разорена из-за неправильной работы, расхищена недружественными наследниками или растрачена членами семьи.

(20b.7) Кроме того, бодхисаттва предоставляет все необходимое тем, кто в этом нуждается. Он дает пищу тем, кто хочет еды. Он дает пить тем, кто хочет пить; транспорт тем, кто хочет транспорт; одежду и украшения тем, кто хочет украшений; посуду тем, кто хочет посуду; духи, гирлянды и мазь тем, кто хочет духи, гирлянды и мазь; приют тем, кто хотят приюта; и освещение тем, кто хочет освещение.

(21a.3) Кроме того, бодхисаттва, придерживаясь нравственности собирания, совершает акт собирания, привлекая толпу живых существ. Не думая о корысти, только из помысла сострадания, он отдает себя в качестве опоры. Впоследствии, в соответствии с учением, он ищет одежды, еду, постель и постельные принадлежности, лекарства и другие необходимые вещи у верующих брахманов и домохозяев ради них. Свою одежду, пищу, постель и постельные принадлежности, лекарственные средства и все необходимое, которые он приобретает в соответствии с учением, он использует совместно, а не лично. Время от времени он дает соответствующие советы в восьми формах и дает им пять видов уроков. Эти советы и уроки приведены в главе о балаготре.

(21b.3) Кроме того, бодхисаттва, придерживаясь нравственности душевного согласия, соответствует ожиданиям живых существ. Прежде всего, он знает характер, природу и элементы живых существ. Зная их характеры, природу и элементы, он живет вместе с живыми существами так, как следует жить с ними; он поступает по отношению к живым существам так, как следует поступать по отношению к ним.

Когда бодхисаттва, желая соответствовать ожиданиям любого существа, видит, что действие, связанное с телом или речью, приведет к боли и несчастью, и бодхисаттва думает, что боль и несчастье не приведут его от этого неблагоприятного положения к благоприятному, он намеренно отвергнет это действие тела или речи и не выполнит его. Если, с другой стороны, он увидит, что боль и несчастье приведут его от этого неблагоприятного положения к благоприятному, он будет размышлять об этом, придерживаясь только сострадания и не подчиняясь склонности другого [быть свободным от боли].

Когда некоторое действие тела или речи по отношению к кому-то другому приведет к боли и несчастью для третьего лица, и при этом ни одна из сторон не придет от неблагоприятного положения к благоприятному, бодхисаттва поразмыслит над этим и отвергнет это действие теля или речи на том основании, что оно не будет соответствовать предпочтениям третьей стороны. Если же, с другой стороны, он увидит, что одна из сторон или обе придут от неблагоприятного положения к благоприятному, бодхисаттва поразмыслит об этом, не приняв ничего, кроме мысли сострадания, и выполнит это действие тела или речи, не подчиняясь склонностям этих существ.

Если бодхисаттва верно видит, что какое-то действие его тела или речи приведет к боли и несчастью для других, и такое действие тела или речи не относится ни к основаниям практики, ни к накоплениям заслуг и знания, и что боль и несчастье не уведут других от неблагоприятного положения и так далее, как указано выше, бодхисаттва отвергнет такое действие тела или речи, чтобы охранять мысли других. Обратное поведение следует понимать, как указано выше.

Подробности в связи с удовольствием и счастьем можно понять по аналогии с болью и несчастьем.

Бодхисаттва, который соответствует ожиданиям других, не воздает хвалы тому, кто одержим гневом, пока этот гнев не исчезнет. Что же тогда говорить о порицании? И он не извиняется.

Также, бодхисаттва, который соответствует ожиданиям других, будет обращаться и приветствовать другого, даже если к нему не обращаются. Что уж говорить о том, когда к нему подошли и поприветствовали? Бодхисаттва, который соответствует ожиданиям других, не заставляет других расстраиваться; он желает упрекнуть их только из сострадания, упрекая их со спокойным умом. Бодхисаттва, который соответствует ожиданиям других, не высмеивает другого и не предстает саркастичным и устрашающим. Он не заставляет кого-то сожалеть о том, что его не успокоили. Когда кто-то уже наказан и унижен, он не обвиняет его в наказуемом. Он не выставляет себя величественным перед удрученными.

Бодхисаттва, который соответствует ожиданиям других, не перестает совершенствовать других, не совершенствует их чрезмерно и не совершенствует их несвоевременно. Он не порицает кого-либо перед друзьями, не хвалит его перед врагами и не доверяется незнакомцу. Он не просит постоянно; он знает, какую меру следует принять, и не игнорирует приглашения к еде, питью и подобному, либо правильно извиняется.

(22b.6) Также, бодхисаттва, придерживаясь нравственности рукоплескания подлинным достоинствам, рукоплещет живым существам. Он рукоплещет тем, кто наделен достоинством веры, обсуждая достоинство веры. Он рукоплещет тем, кто наделен достоинством нравственности, обсуждая достоинство нравственности. Он рукоплещет тем, кто наделен ученостью, обсуждая достоинство учености. Он рукоплещет тем, кто наделен достоинством отречения, обсуждая достоинство отречения. Он рукоплещет тем, кто наделен достоинством мудрости, обсуждая достоинство мудрости».

(22b.8) Более того, бодхисаттва, придерживаясь нравственности подавления останавливает живых существ. За небольшую ошибку и незначительный проступок он упрекает мягким упреком; его отношение мягкое и свободное от дурных чувств. За среднюю ошибку и средний проступок он упрекает средним упреком. За крупную ошибку и серьёзный проступок он упрекает серьёзным упреком. Акты наказания следует понимать по аналогии с упреком. В случаях незначительного и среднего проступка, а также малого и среднего нарушения бодхисаттва, в качестве урока для них и других, с помыслом сострадания и мыслью о пользе изгонит их на определённый срок, предполагая их последующее возвращение. В случае серьезного проступка и серьезного проступка он из сострадания изгонит их до конца жизни, никогда больше не объединяя и не деля с ними имущество, чтобы они не накопили еще больше дурного в связи с этим учением, а также в качестве урока другим, которым он желает принести пользу.

(23a.5) Более того, бодхисаттва желает напугать живых существ и подчинить их своей воле силой сотворения чудес. Он берет тех живых существ, которые ведут себя дурно, и показывает им вблизи, что созревшие плоды плохого поведения — это состояния горя — ады, великие ады, холодные ады и временные ады. «Взгляните, — говорит он, — на невыносимое созревание нетерпимых плодов накопленного проступка, в высшей степени тяжёлого, которые переживают те, кто когда-то был человеком». И они, увидев это, испугаются, встревожатся и отвергнут тот проступок.

В случае, если некоторые живые существа, сидящие в великом собрании, желают опозорить бодхисаттву унизительными вопросами, бодхисаттва волшебным образом воссоздает себя как Ваджрапапи или каким-либо другим якшей героического положения, великого телом и силой, и пугает их, устрашает их, ибо благодаря этому родится вера, и они будут чтить его и уважать; его заставят отвечать только на законные вопросы, и благодаря его разнообразным ответам эта огромная толпа обратится.

Он может использовать различные виды чудес, которые он сотворит: было одно, стало много; было много, стало одно; прохождение сквозь стену, каменистый склон холма, ограду; беспрепятственно перемещая свое тело и осуществляя дальнейший контроль над своим телом вплоть до мира брахмы. Он может явить объединенное чудо [из воды и огня] и поглощение стихией огня. Или можно было бы сказать, что он демонстрирует чудотворную силу, которой делится со слушающими. Этим он подчиняет их своей воле, радует их, заставляет их радоваться; после чего тех, у кого нет веры, он вводит в блаженное состояние веры; безнравственных, необразованных, скупых и людей с ущербным пониманием он переносит в блаженные состояния нравственности, учености, отречения и мудрости.

Вот так бодхисаттва овладевает нравственностью принесения пользы живым существам всеми способами.

(24a.6) Тройственная совокупность нравственности бодхисаттвы, те совокупности нравственности, которые включают в себя нравственность обета, нравственность накопления добродетелей и нравственность принесения пользы живым существам, представляют собой безмерное накопление заслуг.

(29a.8) Тот бодхисаттва, будь он мирянин или монах, который стремится тренировать себя в этой тройственной совокупности нравственности, которая является практикой бодхисаттвы, который принял решение достичь высочайшего, истинного и полного пробуждения, должен сначала припасть к ногам бодхисаттвы, который является единоверцем в том, что он также породил бодхисаттовскую решимость, который принял и знает обет и который способен уловить и понять смысл его словесного сообщения, а затем умолять его следующим образом: «Я стремлюсь получить от вас, сын семьи, обет нравственности бодхисаттвы. Не сочтите за назойливость, послушайте, что я говорю, пожалейте меня и даруйте его мне».

(31a.2) Тогда тот знающий бодхисаттва, подробно описав бодхисаттве-кандидату преимущества обета бодхисаттвы, должен также правильно описать искателю обета серьезные и обычные основания практики, а также ободрить его, говоря так: «Послушай, сын семьи! Стремишься ли ты перевести остановившихся, освободить скованных, оживить бездыханных, привести к нирване тех, кто еще не в нирване, и продолжить линию будд? Для этого ты должен быть твердым в порождении помысла и твердым в обязательствах».

Заметив, что тот принадлежит к классу людей, не знакомых с такими вещами, ему следует говорить так, чтобы ободрить его.

(33a.8) Затем кандидат, совершив добрую мольбу, перекидывает свою верхнюю одежду через плечо и совершает поклонение владыкам-буддам прошлого, настоящего и будущего, а также бодхисаттвам, достигшим высокой ступени — достигающим великого знания и величия — которые пребывают в десяти направлениях. И, провозглашая их достоинства, он порождает из глубины своего сердца мысль безмятежной веры или, по крайней мере, порождает хоть немного, насколько он способен, какой бы силой причин он ни обладал. Установив перед собой образ Татхагаты, он совершает надлежащее поклонение и в смиренной манере, преклонив правое колено или сидя на корточках, он должен так обратиться к ученому бодхисаттве: «Сын семьи!» или «Долгожитель!» или: «Преподобный! Пожалуйста, даруйте мне обет нравственности бодхисаттвы!»

(34а.5) Приняв однонаправленное внимание, он порождает мысль, которая является ничем иным, как безмятежностью: «Теперь мое обретение великой сокровищницы заслуг — высшей, неисчерпаемой и безмерной — уже недалеко». Размышляя об этой цели, ему следует хранить молчание.

Учёный бодхисаттва, который может стоять или сидеть, должен с непоколебимой мыслью сказать вступающему бодхисаттве: «Сын семьи!» или: «Брат по Дхарме такой-то! Ты бодхисаттва? Принял ли ты решение обрести бодхи?» И тот должен это подтвердить, сказав: «Это так».

(34b.2) Вслед за этим к нему следует обратиться так: «Получишь ли ты, сын семьи такой-то, от меня все основы практики бодхисаттвы и всю нравственность бодхисаттвы — нравственность обета, нравственность накопления добродетелей и нравственность принесения пользы живым существам — каковы бы ни были основы практики и нравственности всех бодхисаттв прошлого, каковы бы ни были основы практики и нравственности всех бодхисаттв будущего, и каковы бы ни были основы практики и нравственности всех бодхисаттв, пребывающих в десяти направлениях в настоящее время, каковы бы ни были основы практики и нравственность, которым обучались все бодхисаттвы прошлого, будут обучаться все будущие бодхисаттвы и обучаются все нынешние бодхисаттвы?»

И он должен подтвердить: «Да, я сделаю это».

Учёный бодхисаттва должен сказать это второй и третий раз, а получающий бодхисаттва, когда его об этом спрашивают, должен все три раза подтвердить это.

(35а.2) Учёный бодхисаттва, трижды передав принимающему бодхисаттве обет нравственности бодхисаттвы и получив подтверждение, должен, пока принимающий бодхисаттва ещё не встал, простереться перед тем же самым образом Татхагаты к стопам всех будд и бодхисаттв, живых и процветающих в десяти направлениях, и, соединив ладони, произнести: «Этот бодхисаттва, по имени такой-то, трижды получил от меня, бодхисаттвы такого-то, обет нравственности бодхисаттвы!

Я объявляю себя свидетелем перед высочайшими из благородных в безграничных и бесконечных сферах вселенной в десяти направлениях, которые, хотя и невидимы, обладают разумом, для которого все живые существа полностью видимы. Этот бодхисаттва, именуемый так-то, принял от меня, именуемого так-то, обет нравственности бодхисаттвы!»

Об этом он должен заявить во второй и в третий раз.

(35b.1) Как только акт принятия обета нравственности будет таким образом завершен, сама природа вещей такова, что буддам и бодхисаттвам высоких ступеней, обитающим и процветающим в безграничных и бесконечных сферах вселенной во всех направлениях, явится знак, благодаря чему им станет известно, что некий бодхисаттва принял обет нравственности бодхисаттвы, и они обратят внимание на этого бодхисаттву. От их внимания у них возникнет интуитивное видение, и благодаря их интуитивному видению в их сердца войдет осознание того, что такой-то бодхисаттва в такой-то области вселенной получил обет нравственности бодхисаттвы от такого-то бодхисаттвы, и все они, своими добрыми сердцами, буду по-разному любить его как сына и как брата.

Следует ожидать, что добродетели того бодхисаттвы, которого по-разному любят добрые сердца, будут только возрастать, а не уменьшаться.

Следует понимать, что провозглашение принятия обета нравственности дошло до них.

(36а.2) Завершив этот акт принятия обета нравственности бодхисаттвы, оба бодхисаттвы должны с почтением припасть к ногам будд и бодхисаттв безграничных и бесконечных сфер вселенной во всех направлениях, а затем подняться.

(35b.6) Обет нравственности бодхисаттвы — наиболее выдающийся из всех нравственных обетов. Оно высший, он наделен безмерной совокупностью достоинств, он порождается наиболее благотворным состоянием ума и действует как противоядие от всякого рода дурного поведения со стороны всех живых существ. Ни один обет пратимокши не может сравниться даже с сотой долей этого обета нравственности, а также ни с тысячной и ни с какой-либо ещё дробной частью, количеством, мерой, исчислением, примером или сравнением в отношении приобретения заслуг.

(37b.6) Бодхисаттва, принявший обет нравственности бодхисаттвы, должен, с одной стороны, снова и снова делать для себя вывод: «Это подобает бодхисаттве делать; этого не подобает бодхисаттве делать». И с этого момента он должен действовать и практиковать именно в соответствии с этим. С другой стороны, добросовестно слушая собрание писаний бодхисаттвы или этот свод, которое является кодексом собрания бодхисаттвы, он должен практиковать в соответствии именно с этим, чтобы осуществить многотысячные основания практики, провозглашенные в этих различных писаниях Владыкой бодхисаттв.

(30а.3) Бодхисаттве не следует принимать этот обет нравственности от любого бодхисаттвы, хотя бы даже и ученого. Не принимайте его от человека, у которого нет веры, у которого нет ни преданности этому обету нравственности, ни участия в нем, ни готовности к нему. Не принимайте его ни от того, кто одержим жадностью, ни от того, кто охвачен привязанностью, ни от кого-то ненасытного или недовольного. Не принимайте его от того, чья нравственность нарушена, кто не имеет уважения к практике или кто слаб. Не принимайте это от кого-то злобного или злопамятного, в целом нетерпеливого или нетерпимого к недостаткам других. Не принимайте его от ленивого или праздного, который обычно получает удовольствие от сна днем ​​и ночью, лежа на боку и оставаясь в постели, или кто проводит время в общении. Не принимайте его от того, чьи помыслы блуждают, кто не может развить однонаправленный добродетельный помысел даже на такое время, которое требуется для дойки коровы. Наконец, не принимайте такого тупицы, или глупого по натуре, который чрезвычайно разочарован и отвергает собрание писаний бодхисаттвы или кодекс собрания писаний бодхисаттвы.

(36а.3) Даже усвоив и овладев этим ритуалом принятия обета, бодхисаттва не должен опрометчиво объявлять о нем и сообщать о нем живым существам, которые враждебно относятся к собранию бодхисаттвы и не верят в него. Почему так? Услышав это, те, кто не имеет склонности, кто омрачен великой завесой неведения, отвергнут его. Что же касается этого отвержения, в той мере, в какой бодхисаттва, принявший обет, стал наделен безмерной совокупностью заслуг, до тех пор, пока он не устранит полностью все те злые слова, злые воззрения и злые представления, в такой же степени он станет обладателем не более чем безмерной совокупности недостатков.

(29b.2) Основы практики бодхисаттвы и основания нарушений, изложенные в настоящем кодексе собрания писаний бодхисаттвы, должны быть провозглашены перед собирающимся принять обет нравственности бодхисаттвы. Если он обладает силой духа, основанной на искреннем исследовании и анализе посредством мудрости, а не на чьем-то подстрекательстве или соревновании с кем-то, тогда его можно считать стойким бодхисаттвой. Вслед за этим ему следует принять и ему следует передать обет нравственности согласно этому ритуалу.

(40а.8) Соответственно, есть четыре события, которые для бодхисаттвы, принявшего обет, действуют аналогично основаниям для поражения [в пратимокше]. Каковы эти четыре? Из стремления к выгоде и уважению восхвалять себя и унижать другого — это первое событие, которое является основанием для поражения бодхисаттвы. Имея имущество во владении, из-за привязанности к нему хладнокровно отказывать в даянии материальных вещей страдающим и неимущим, беззащитным и оказавшимся в безвыходном положении, кто обратился подобающим образом; а также из-за скупости в учении не преподавать учение тем жаждущим учения, которые обратились подобающим образом, — это второе событие, которое является для бодхисаттвы основанием для поражения. Для бодхисаттвы впадать в такой гнев, что он не может разрешить его простым произнесением резких слов, но, охваченный гневом, бьет, ранит, наносит повреждения живым существам рукой, комком земли или дубинкой, поглощенный только этой острой злостью, которую он не контролирует, не принимая даже извинений других и не отступая от такого отношения — это третье событие, являющееся основанием для поражения бодхисаттвы. Отвергнуть собрание бодхисаттвы и либо самостоятельно, либо вторя кому-то другому посвятить себя подделкам хорошего учения, а затем наслаждаться, демонстрировать и утверждать эти подделки благого учения — это четвертое событие, которое для бодхисаттвы является основанием поражения.

(53b.4) Таковы четыре события, которые являются основаниями для поражения. Если бодхисаттва совершит любое из них, не говоря уже о совершении их всех, его возможность собрать и овладеть огромными ресурсами, необходимыми ему для пробуждения, тут же исчезнет. На тот момент не будет возможности для его чистого намерения. Он тогда фальшивый бодхисаттва, а не настоящий.

(54а.5) С другой стороны, бодхисаттва не утратит свой обет нравственности при средней или малой вовлеченности в эти четыре события, которые являются основаниями для поражения. Потеря происходит в результате большой вовлеченности, при которой бодхисаттва регулярно вовлекается в эти четыре события, которые являются основаниями для поражения, не порождает ни малейшего чувства стыда и смущения, доволен и рад этому и видит в этом хорошие качества. Это следует понимать как большую вовлеченность.

(60а.7) Бодхисаттва не утрачивает обет нравственности бодхисаттвы, совершив лишь один раз действие, имеющее качество основания для поражения, [в отличие от того,] как монах [утрачивает] свой обет пратимокши, совершив поступок поражения. И даже когда обет утрачивается, у бодхисаттвы все еще есть возможность в той же жизни получить обет нравственности бодхисаттвы. Монах, принявший обет пратимокши и потерпевший поражение, не имеет такой возможности.

(61b.3) Подводя итог, утрата обета нравственности бодхисаттвы происходит только по двум причинам: полная утрата стремления к высочайшему, истинному и полному пробуждению и действие с большой вовлеченностью в такое событие, которое является основанием для поражения.

(62b.5) Если бодхисаттва не отказался от стремления и не действовал с большой вовлеченностью в те события, которые являются основаниями для поражения, тогда даже в другой жизни бодхисаттва, рожденный где угодно — вверху, внизу или на том же уровне — не утратит свой обет нравственности бодхисаттвы. Даже лишившись в новой жизни памяти, бодхисаттва, встречая духовного наставника, может, чтобы пробудить свою память, принимать [обет] снова и снова, но это не принятие заново.

(63а.1) Соответственно, следует знать, что является изъяном для бодхисаттвы, принявшего обет нравственности бодхисаттвы, а что не является изъяном. Оскверненное и неоскверненное, малое, среднее и большое.

(63а.5) Если бодхисаттва, утвердившийся в нравственности бодхисаттвы, проведет день и ночь, не сделав ничего, будь то большое или малое, такое как его служение в ежедневном почитании Татхагаты или представляющей его святыни, Дхармы или учения в форме книги — собрания писаний бодхисаттвы или его кодекса — или сангхи, сообщества бодхисаттв высоких ступеней в десяти направлениях; [не выполнит] ни единого простирания своим телом, [не произнесет] ни единого четверостишия о достоинствах Будды, Дхармы или сангхи, [не совершит] умом ни единого акта веры, направляемого памятованием достоинств Будды, Дхармы и сангхи, — тогда он совершит проступок, у него будет изъян.

Если этот проступок возникнет от неуважения, лени или праздности, тогда это проступок с осквернением. Если же этот проступок возникнет из-за забывчивости, тогда это проступок без осквернения. В случае смятения ума нарушения не будет. У достигшего ступени чистого намерения нарушения не будет, поскольку в этом случае он является бодхисаттвой с чистым восприятием. Аналогичным образом, монах, достигший веры через понимание, всегда по природе вещей служит учителю, Дхарме и общине и совершает почитание наивысшими подношениями.

(64а.7) Если бодхисаттва позволит возникнуть ненасытности, недовольству и привязанности к выгоде и почету, он совершит проступок, у него будет изъян, будет проступок с осквернением. Нарушения нет, если он имеет желание устранить это, берет на себя в этом инициативу и продолжает противостоять этому, придерживаясь противоядия, но, тем не менее, допускает это снова и снова, потому что он по своей природе переполнен большим осквернением.

(64b.3) Если бодхисаттва при виде единоверца заслуживающего почтения в силу более преклонного возраста и наличия достоинств из-за препятствия ли гордыни или из-за вражды или обиды не поднимется, чтобы уступить место, либо только ли из-за препятствия гордыни или из-за вражды или обиды не ответит должным образом, когда кто-то заговорит с ним, обратится и поприветствует или задаст вопрос, он совершит проступок, у него будет изъян, будет проступок с осквернением. Если же он не испытывает препятствия гордыни и не охвачен враждой или обидой, а поступает так из-за лени и праздности, либо от неопределенной мысли или по рассеянности, тогда он совершает проступок, у него есть изъян, но это проступок без осквернения.

Проступка нет, если он тяжело болен, или его ум в смятении. Если к нему приходят, заговаривают, обращаются к нему, приветствуют и задают вопрос, думая, что он бодрствует, хотя он уснул, проступка нет. В случаях, когда он излагает другим учение или ведет дискуссию проступка нет. Если он занят приветствием кого-то другого, проступка нет. Если он слушает изложение учения или следит за тем, как другие ведут дискуссию, проступка нет. В том, чтобы остерегаться неудобства при обсуждении учения и оберегать ум излагающего учение [от пренебрежительного отношения] проступка нет. В том, чтобы таким способом усмирить и дисциплинировать определенных живых существ и привести их от неблагоприятного положения к благоприятному, проступка нет. В соблюдении внутреннего распорядка общины проступка нет. В том, чтобы следовать мнению большинства, проступка нет.

(65а.8) Если бодхисаттва, приглашенный другими в дом, в другой монастырь или в другие дома за необходимыми вещами, такими как еда, питье и одежда, не пойдет, не примет приглашение из-за препятствия гордыни, либо вражды или обиды, он совершит проступок, у него будет изъян, будет проступок с осквернением. Оставаться в стороне под влиянием лени и праздности — это проступок без осквернения.

Если он болен и немощен, или его ум в смятении, проступка нет. Если место отдаленное и дорога опасная, проступка нет. В желании таким способом усмирить и дисциплинировать кого-то и привести от неблагоприятного положения к благоприятному, проступка нет. Если он уже обещал кому-то другому, проступка нет. Если он остается в стороне, остерегаясь вмешательства в благотворное направление [его практики], в котором он постоянно усердно трудился, проступка нет. Если он остается в стороне, потому что подозревает, что упустит возможность услышать полезное учение по такой теме, по которой он раньше не слышал, в этом нет проступка. А проведение дискуссии следует понимать по аналогии со слушанием темы учения. Если его зовут со злым умыслом, проступка нет. В том, чтобы защититься от враждебных мыслей со стороны большинства, проступка нет. В соблюдении внутреннего распорядка общины проступка нет.

(65b.6) Если бодхисаттва получит от других, то есть будет иметь возможность распоряжаться большим количеством прекрасных богатств различных видов, таких как золото и серебро, драгоценные камни, жемчуг и лазурит, и он не примет этого, но откажется с помыслом вражды или обиды, он совершит проступок, у него будет изъян, будет проступок с осквернением, потому что он выкажет живому существу пренебрежение. Не приняв это из-за лени и праздности, он совершит проступок, будет изъян, но проступок будет без осквернения.

В случае смятения ума нет проступка. Если он увидит, что, взяв это, его ум влюбится в это, в этом нет проступка. Если он подозревает, что другой пожалеет об этом, в этом нет проступка. Если он подозревает, что другой отдает по ошибке, в этом нет проступка. Если он подозревает, что даритель, отказавшись от всего, что имеет, обеднеет и разорится, тогда в этом нет проступка. Если он подозревает, что отдаваемое принадлежит общине или храму, в этом нет проступка. Если он подозревает, что это было неправомерно отнято у третьего лица и может стать причиной какого-либо вреда, такого как убийство, лишение свободы, штраф или осуждение, тогда в этом нет проступка.

(66а.6) Если бодхисаттва из-за вражды или обиды, либо будучи по природе завистливым, не даст учение тем, кто ищет учения, он совершит проступок, у него будет изъян, будет проступок с осквернением. Если не даст из-за лени и праздности, тогда он совершит проступок, у него будет изъян, но такой проступок будет без осквернения.

В случае, если какой-то приверженец небуддийских воззрений станет искать возможности, тогда проступка не будет. В случае тяжелой болезни или смятения ума проступка нет. В желании таким способом укротить и дисциплинировать, привести от неблагоприятного положения к благоприятному проступка нет. Если не знает учения, проступка нет. Нет проступка в том, чтобы не даровать тому, кто примет без почтения, неуважительно и с плохим поведением. Если есть подозрение, что преподавание этого превосходного учения кому-то со слабыми способностями приведёт к колебаниям, ложным воззрениям, неправильной практике, деградации и упадку, в этом нет проступка. Если есть подозрение, что, учение затем будет передано третьим лицам, которые не являются для него подходящими сосудами, в этом нет проступка.

(66b.7) Если бодхисаттва из-за вражды или обиды станет пренебрегать или низко оценивать жестоких и аморальных существ по причине насилия и безнравственности, он совершит проступок, у него будет изъян, будет проступок с осквернением. Пренебрегать ими из-за лени и праздности или пренебрегать ими по рассеянности — это изъян и проступок, но такой проступок не осквернен. Почему так? У бодхисаттвы есть помысел сострадания и желание действовать ради жестоких и безнравственных существ, привычных к причинам страдания, чего у него нет по отношению к праведным и мирным в их телесной, речевой и умственной деятельности.

В случае смятения ума нет проступка. В желании таким способом усмирить их нет указанного проступка. В желании охранить умы многих других нет проступка. В соблюдении внутреннего распорядка общины нет проступка.

(67а.4) Бодхисаттва практикует так же, как и слушатели, без отличий, согласно установленному Владыкой в дисциплинарном кодексе пратимокши в качестве порицаемого заповедями, чтобы охранять мысли других, то есть для того, чтобы те, у кого нет веры, могли иметь веру, а те, у кого есть вера, могли развивать ее дальше. Почему так? Даже слушатели, которые заботятся о своем собственном благе, тренируются в практиках, согласно которым постоянно охраняют умы других, создают веру у неверующих и развивают ее дальше у имеющих веру. Насколько же больше этого должны делать бодхисаттвы, стремящиеся к благу других!

(67b.3) С другой стороны, бодхисаттва не практикует как слушатели согласно тому, что Владыка установил в качестве порицаемого заповедями для слушателей, начиная со скудных целей, небольшого количества дел и пребывания в малых заботах. Почему так? Слушатель превосходен в стремлении заботиться о своем собственном благе и пренебрегать благом других. Заботясь о благе других, он преследует скудные цели и делает мало дел, мало беспокоится. Бодхисаттва же, для которого благо других имеет первостепенное значение, не преуспеет в заботе о благе других со скудными целями и немногими делами, пребывая при этом в малых заботах. Поэтому бодхисаттва ради других должен искать от ста до тысячи одежд у несвязанных с ним брахманов и домохозяев. Если представится случай, он должен проверить, достаточно ли этого у живых существ, и принять то, что им требуется. Как с одеждами, так и с чашами для подаяния. И так же, как он должен искать [одежды], так и он должен заказывать их у посторонних ткачей из пряжи, которую он принял. Он также должен предоставить сотню шелковых кроватей для других и сотню ковриков для сидения. Он должен принять более миллиона миллионов золотом и серебром. Если же бодхисаттва, принявший обет нравственности бодхисаттвы, станет в этих и других вопросах практиковать в соответствии с набором заповедей для слушателей, начиная со скудных целей, немногих дел и пребывания в малых заботах, если он ограничится малыми заботами, скудными целями и малыми делами из-за помысла вражды или помысла обиды, он совершит проступок, у него будет изъян, будет проступок с осквернением. Если же он из-за лени и праздности станет жить с малыми заботами, со скудными целями и немногими делами, тогда он совершит проступок, у него будет изъян, но проступок будет без осквернения.

(69а.3) Даже в случае того, что предосудительно по своей природе, бодхисаттва действует с такой искусностью в средствах, что никакого проступка не возникает, но возникает большая заслуга.

Так, бодхисаттва может увидеть грабителя или вора, совершающего множество злодеяний неотложного возмездия, который собирается убить многие сотни великолепных живых существ — слушателей, самопробужденных и бодхисаттв — ради каких-то материальных благ. Увидев это, он формирует в своем уме такой помысел: «Если я лишу жизни это живое существо, я сам могу родиться обитателем ада. Но уж лучше пусть я рожусь обитателем ада, чем это живое существо, совершив злодеяние неотложного возмездия, отправится прямо в ад». С таким отношением бодхисаттва убеждается в том, что этот помысел добродетельный или неопределенный, и затем вынужденно лишает жизни это живое существо, думая о последствиях только с состраданием. В этом нет проступка, но возникает большая заслуга.

Так, бодхисаттва, если у него есть такая способность, с помыслом сострадания или с намерением принести пользу действует, чтобы свергнуть царей или отстранить от власти высокопоставленных чиновников, которые управляют подчиненными им владениями, сея большой ущерб, постоянно проявляя жестокость и безжалостность по отношению к живым существам и угнетая своей властью других. Бодхисаттва конфискует собственность у грабителей и воров — у тех, кто крадет чужое, кто обирает ради наживы общину и храм. Он думает: «Пусть это пользование чужой собственностью не обернется для них большим вредом и несчастьем». Только при таком условии он выкрадывает это и возвращает общине принадлежащее общине, возвращает храму принадлежащее храму. Бодхисаттва расследует дела лавочников или смотрителей парков, которые неуклюже растрачивают имущество общины или храма, и тех, кто использует его для себя. Он думает: «Пусть этот поступок и это злоупотребление не приведут к большому вреду и несчастью для них», и отстраняет их от власти. Таким образом, бодхисаттва, взяв то, что не было добровольно отдано, не совершает никакого проступка, но возникают большие заслуги.

Так, бодхисаттва-мирянин приходит к женщине с дхармой сексуальных объятий, поскольку она одинока и ее мысли подчинены агонии желания положить конец ее безбрачию. Он думает: «Пусть у нее не возникнет помысла вражды и не распространится дурное. Пусть она под моим влиянием откажется от дурного и все, что пожелается, будет использовано как корень блага». Приняв помысел, который не иначе как сострадательный, он прибегает к нецеломудренной дхарме совокупления, и в этом нет проступка, но есть распространение больших заслуг. (Для бодхисаттвы-монаха, который остерегается нарушения практики слушателей, об отходе от целомудрия совершенно не может быть и речи.)

Так, бодхисаттва, чтобы спасти жизни многих существ, спасти их от рабства, спасти их от увечий рук, ног, носа и ушей и защитить их от выкалывания глаз, будет говорить слова лжи, хотя ради своей жизни бодхисаттва не станет сознательно говорить слова лжи. Словом, бодхисаттва видит только то, что полезно живым существам, а не наоборот. Не имея ни мысли о корысти, ни иного основания, кроме стремления к благу живых существ, он меняет свое мнение и сознательно высказывает слова, расходящиеся с ним. В таких словах нет проступка, но есть большая заслуга.

Так, бодхисаттва, опираясь на помысел сострадания к живым существам, которые захвачены дурным советчиком, говорит настолько хорошо, насколько он способен, насколько он может, слова, чтобы отдалить их от дурного советчика. Он думает: «Пусть у этих живых существ не будет большого вреда и несчастий из-за общения с дурным советчиком». Он радуется этому и даже наслаждается этим. Так, хотя он и создает раздор среди друзей, в этом нет проступка, но есть большая заслуга.

Так, бодхисаттва упрекает тех существ, которые следуют ложному пути, которые поступают неправильно, — словами резкими и строгими, тем самым уводя их от неблагоприятного положения к благоприятному. Хотя со стороны бодхисаттвы и имеет место резкая речь, проступка в ней нет, но есть большая заслуга.

Так, ради живых существ, склонных к танцам, песням и инструментальной музыке, а также для тех, кто склонен к рассказам о царях и грабителях, к еде и питью, к проституткам и уличным представлениям, бодхисаттва бывает искушен в различных танцах, песнях, музыке и повествованиях. С сострадательным намерением он радует их разнообразными повествованиями, содержащими танцы, песни и музыку, а также праздную болтовню. Он подчиняет их своей воле и влиянию. Привлекая их к тому, чтобы прислушаться к его словам, он уводит их от неблагоприятного положения к благоприятному. Поэтому, хотя со стороны бодхисаттвы и имеет место пустая болтовня, проступка в ней нет, но есть большая заслуга.

(72b.8) Если бодхисаттва допустит случаи неправедного добывания средств к существованию — лицемерием, сладкими разговорами, намеками, вымогательством и стремлением получить выгоду от собственности — без принуждения к ним и не устраняя их, он совершит проступок, у него будет изъян, будет проступок с осквернением. Если он порождает намерение и начинает пытаться устранить это, но продолжает действовать так, потому что его ум охвачен большим осквернением, тогда проступка нет.

(73а.5) Если бодхисаттва беспокоен, его ум охвачен волнением, и он наслаждается этим беспокойством, демонстрируя свое возбуждение и рассеянность лошадиным смехом, резвясь, крича и желая, чтобы другие разделили его смех и веселье, тогда тем самым он совершает проступок, имеет изъян, совершает проступок с осквернением. Если это делается по рассеянности, тогда проступок не осквернен.

Нет проступка, если он, как выше, порождает намерение устранить это. Если он желает таким способом устранить вражду, возникшую у других, тогда проступка нет. Если он желает таким способом рассеять печаль, возникшую у других, тогда проступка нет. Если он делает это, чтобы привлечь других, обладающих такой природой, что им это нравится, или чтобы защитить тех, кто взял на себя инициативу, или подчиниться им, в этом нет проступка. Если он делает это, чтобы показать с веселым выражением лица свое чистое намерение по отношению к другим, которые, как он подозревает, могут испытывать неприязнь к бодхисаттве, или которые, как он подозревает, могут испытывать к нему враждебность и отвращение, в этом нет проступка.

(73b.1) Любой бодхисаттва, который придерживается и поддерживает мнение, что «бодхисаттва не должен ожидать нирваны, но должен отворачиваться от нее; не должен бояться загрязнений и вторичных загрязнений; не должен уводить свой ум слишком далеко от них, и должен при этом достичь бодхи, вращаясь в сансаре в течение трех неисчислимых кальп», — совершает проступок, имеет изъян, совершает проступок с осквернением.

Почему так? Слушатель должен посвятить себя предвкушению нирваны, беспокоясь об осквернениях и вторичных осквернениях. Бодхисаттва же должен в миллион миллионов раз больше посвятить себя предвкушению нирваны, беспокоясь об осквернениях и вторичных осквернениях.  Ибо слушатель радеет только в своем собственном благе, тогда как бодхисаттва стремится к благу всех живых существ. Поэтому он должен выполнять упражнения, которые освободят его разум от осквернения. Он не архат, но отличается от них тем, что может заниматься делами, связанными с рассеиванием, не оскверняясь.

(74а.7) Если бодхисаттва не защищается и не способен избавиться от смрада позора, оскорбления и дурной репутации, когда это соответствует действительности, он совершает проступок, имеет изъян, совершает проступок с осквернением. Не суметь защититься и избавиться от этого, когда это не соответствует действительности, — это изъян и проступок, но это проступок без осквернения. Если же это исходит от приверженца небуддийских воззрений или кого-то еще, кто предубежден, тогда в этом нет проступка. Если тот оскорбительно высказывается по поводу монашеского посвящения, жизни на подаяние или добродетельной жизни, в этом нет проступка. Если это высказывается из-за одолевающего гнева или от искаженного мышления, проступка нет.

(74b.6) Если бодхисаттва видит, что какие-то язвительные средства или применение строгости принесут пользу живым существам, но не применяет этого против несчастья, тогда в этом изъян и проступок, совершается проступок без осквернения. Если же польза от этого мала, а последующее несчастье велико, тогда проступка нет.

(75а.2) Если бодхисаттва на оскорбление со стороны других ответит оскорблением, ответит гневом на гнев, ударом на удар, придиркой на придирку, он совершит проступок, у него будет изъян, будет проступок с осквернением.

(75а.5) Если бодхисаттва оскорбил или подозревается в том, что оскорбил других, и из-за помысла вражды или препятствия гордыни он не приносит подходящих извинений, выказывая таким образом пренебрежение, он совершает проступок, имеет изъян, совершает проступок с осквернением. Если он не извиняется от лени, праздности или невнимательности, тогда он имеет изъян и совершает проступок, но это проступок без осквернения.

Если он желает таким способом дисциплинировать и укротить их, привести от неблагоприятного положения к благоприятному, тогда проступка нет. Если тот — приверженец небуддийских воззрений, тогда проступка нет. Если это кто-то недостойный, кто напрашивается на извинения, действуя предосудительно, тогда проступка нет. Если это человек по натуре спорный и склонный к спорам, которого извинение сильно взволнует и вызовет агрессивность, тогда проступка нет. Если ожидается, что другой будет терпелив и настроен без враждебности, или если извинения, связанные с проступком кого-то третьего, вызовут смущение, тогда проступка нет.

(75b.2) Если бодхисаттва с помыслом вражды и злым намерением не прислушается к извинениям, хотя обидевший его в ходе какого-то спора правильным образом принесет извинения, он совершит проступок, у него будет изъян, будет проступок с осквернением. Проступка не будет, если он захочет таким способом укротить кого-то, и все прочее можно понимать как выше. Если извинения принесены неправильно и не по делу, тогда проступка нет.

(75b.2) Если бодхисаттва станет взращивать и удерживать гнев по отношению к другим, с готовностью позволяя ему возникнуть, он совершит проступок, у него будет изъян, будет проступок с осквернением. Если он породил желание избавиться от этого, тогда проступка нет, как выше.

(76а.2) Если бодхисаттва под влиянием стремления к служению и почестям станет с корыстным помыслом привлекать последователей, он совершит проступок, у него будет изъян, будет проступок с осквернением. В принятии служения и почестей без корыстного помысла проступка нет.

(76а.4) Бодхисаттва, у которого возникла лень и праздность, который несвоевременно и невоздержанно предается удовольствию сна, удовольствию пребывания в постели и удовольствию лежания на боку, он совершает проступок, имеет изъян, совершает проступок с осквернением. Если он болен и немощен, проступка в этом нет. Если он устал от путешествия, проступка нет. Если породил намерение избавиться от этого, проступка нет, как выше.

(76а.7) Если бодхисаттва проводит время, увлеченный социальным общением, он совершает проступок, имеет изъян, совершает проступок с осквернением. Если он проводит время в рассеянности, это проступок без осквернения. Если кто-то продолжает говорить, и он слушает, находясь в осознанности, но лишь мгновение, чтобы оправдать его ожидания, в этом нет проступка. Если он только задает вопрос или только отвечает на вопрос относительно чего-то любопытного, в этом нет проступка.

(76b.4) Хотя для бодхисаттвы желательно привести свой ум в равновесие, если он не идет получать наставление о достижении устойчивости ума, потому что он одержим помыслом вражды и из-за препятствия гордыни, тогда он совершает проступок, имеет изъян, совершает проступок с осквернением. Если то же из-за лени и праздности, тогда это проступок без осквернения. Если он болен и немощен, проступка нет. Если он подозревает, что наставление будет неверным, проступка нет. Нет никакого проступка, если он сам знающий и способен привести свой ум в равновесие, или если он уже применяет то наставление, которое будет даваться.

(76b.7) Бодхисаттва, который допускает возникновение препятствия чувственного желания и не может его устранить, он совершает проступок, имеет изъян, совершает проступок с осквернением. Если он породил намерение и попытался устранить это, но это продолжается, потому что он охвачен сильным осквернением, в этом нет проступка. Злость, вялость-сонливость, возбуждение-сожаление и сомнение следует понимать так же, как чувственное желание.

(78а.3) Если бодхисаттва испытывает вкус медитативного погружения и ищет достоинства во вкусе медитации, он совершает проступок, имеет изъян, совершает проступок с осквернением. Если он породил намерение и попытался устранить это, проступка нет, как выше.

(78а.7) Любой бодхисаттва, который придерживается и поддерживает учение, согласно которому «бодхисаттва не должен слушать учение колесницы слушателей, заучивать его наизусть и практиковать его. Зачем бодхисаттве слушать и изучать учение колесницы слушателей? Ему не нужно практиковать его», — совершает проступок, имеет изъян, совершает проступок с осквернением. Иначе говоря, если бодхисаттве необходимо обращаться даже к небуддийским писаниям, то насколько же больше — к возвышенному слову Будды? В сдерживании односторонней преданности нет проступка.

(78b.5) Если бодхисаттва, обладая собранием бодхисаттвы, не обращается к собранию бодхисаттвы, полностью пренебрегая собранием бодхисаттвы и обращаясь к собранию слушателей, тогда он совершает проступок, имеет изъян, совершает проступок с осквернением.

(78b.7) Если бодхисаттва, обладая возвышенным словом Будды, не обращается к нему, обращаясь к небуддийским трактатам, к неканоническим трактатам, он совершает проступок, имеет изъян, совершает проступок с осквернением. Если он очень рассудителен, быстро схватывает, способен не забывать в течение длительного времени, способен размышлять и проникать в смысл, если он наделен интеллектуальным пониманием, которое неизменно, поскольку оно сопровождается исследованием буддийских писаний посредством рассуждений, и пока он ежедневно вдвое чаще обращается к возвышенному слову Будды, проступка нет.

(79а.5) Если бодхисаттва, не нарушая этого правила, становится знатоком небуддийских, неканонических трактатов, и приходит к этому, предвосхищая это, получая от этого удовольствие и испытывая от этого удовлетворение, (иначе говоря, если он не делает этого наподобие применения сильнодействующего лекарства), тогда он совершает проступок, имеет изъян, совершает проступок с осквернением.

(79b.1) Если бодхисаттва, услышав глубокие темы собрания бодхисаттв, наиболее глубокие темы, касающиеся принципов реальности или могущества будд и бодхисаттв, не обнаружит к ним склонности и отвергнет их, говоря: «Это не имеет значения, это не учение, это не слово Татхагаты и не принесет пользы и удовольствия живым существам», — отвергнет ли он их из-за своего неумелого внимания или последует чьему-то примеру, тогда он совершит проступок, у него будет изъян, будет проступок с осквернением.

Если бодхисаттва услышал глубокие темы и наиболее глубокие темы, и его мышление не обнаружило склонности, тогда бодхисаттва должен с верой и без притворства приучить себя думать так: «Не подобает мне, безглазому и слепому, который может действовать только согласно с оку Татхагаты, отвергать то, что Татхагата провозгласил согласно замыслу». Тогда бодхисаттва считает себя невежественным и справедливо полагает самого Татхагату видимым в этих учениях. Таким способом он добьется прогресса.

Если он не имеет склонностей, но и не отвергает, тогда проступка нет.

(80а.5) Если бодхисаттва с корыстным помыслом или от обиды публично восхваляет себя и унижает других, он совершает проступок, имеет изъян, совершает проступок с осквернением. Проступка нет, если он желает одолеть небуддистов, чтобы сохранить учение. Нет проступка в желании таким способом дисциплинировать кого-то и так далее, как выше. Если он поступает так для того, чтобы те, у кого нет веры, смогли бы иметь веру, а те, у кого есть вера, могли развить ее, тогда проступка нет.

(80b.1) Если бодхисаттва из-за препятствия гордыни или помыслов вражды или обиды не пойдет на проводимую беседу об учении и обсуждение благого учения, он совершит проступок, у него будет изъян, будет проступок с осквернением. Если не пойдет из-за лени и праздности, совершит проступок без осквернения. Если он этого не осознает, проступка нет. Если он болен и немощен, проступка нет. Если он подозревает, что учение будет искажено, проступка нет. Если он охраняет мысль излагающего учение, проступка нет. Если он уверен, что предполагается обсуждение тем, которые он уже знает, выслушав их снова и снова и выучив наизусть, проступка нет. Если он знающий, изучил и усвоил то, что услышал, проступка нет. Если он продолжает удерживать свой ум на медитативной визуализации, стремясь к достижению бодхисаттовского сосредоточения, проступка нет. Для такого, кому очень трудно дается мудрость, кто слаб в понимании учения, слаб в его удерживании и слаб в сосредоточении ума на визуализации, проступка нет.

(80b.6) Если бодхисаттва намеренно проигнорирует излагающего учение и не выкажет ему уважения, высмеивая его, отпуская саркастические замечания и придавая своим словам букву вместо смысла, он совершит проступок, у него будет изъян, будет проступок с осквернением.

(81а.4) Если бодхисаттва, соблюдающий обет, из-за питаемых им помыслов вражды или обиды не окажет живым существам необходимую помощь, будь то решение о том, что следует сделать, сопровождение в путешествии, занятие хорошим делом и работа, охрана имущества, примирение разлученных, праздничные и похвальные дела, он совершит проступок, у него будет изъян, будет проступок с осквернением. Если он не окажет помощь из-за лени и праздности, проступок будет без осквернения.

Если он болен и немощен, проступка не будет. Если ищущий способен сделать все сам, или у него уже есть защитник и средство защиты, проступка не будет. Если это действие связано с каким-либо вредом и не связано с учением, проступка не будет. Если он желает таким способом проявить дисциплину, проступка не будет, и так далее, как выше. Если он уже обещал кому-то другому, проступка нет. Если он доверил это кому-то еще, кто способен, проступка нет. Если он последовательно прилагает усилия в каком-то полезном направлении, проступка нет. Если он глуп по натуре и не способен передать традицию, проступка нет, как выше. Если он желает защитить мнение большинства, проступка нет. В соблюдении внутреннего распорядка общины проступка нет.

(81b.2) Если бодхисаттва встретит кого-то, пораженного болезнью, и из-за помыслов вражды или обиды не окажет ему служения и внимания, он совершит проступок, у него будет изъян, будет проступок с осквернением. Если он не сделает этого из-за лени и праздности, проступок будет без осквернения. Если он сам болен и немощен, проступка не будет. Если назначит кого-то другого, способного и близкого по духу, проступка не будет. Если у больного уже есть защитник и средство защиты, проступка нет. Если тот был поражен продолжительной болезнью и вот-вот выздоровеет, проступка нет. Если этого не делается из-за опасений вмешательства в некое возвышенное, благотворное направление, в котором прикладывались усилия, тогда проступка нет. В случае слишком малой мудрости, когда он не может ни правильно изложить учение, ни должным образом запомнить его, ни сосредоточить свой ум на образе, проступка нет. Если уже обещал кому-то другому, проступка нет.

(81b.7) Служение для устранения страданий у страдающих следует понимать так же, как и уход за болезнью.

(81b.8) Если бодхисаттва увидит, что живые существа действуют вразрез с настоящим и будущим благом, но из-за помыслов вражды или обиды не укажет им подобающее и благотворное, он совершит проступок, у него будет изъян, будет проступок с осквернением. Если он не научит их из-за лени и праздности, проступок будет без осквернения. Если он сам не знает и неспособен, проступка не будет. Если он доверит это кому-то другому, кто способен, проступка не будет. Если другой способен, проступка не будет. Если он связан с другим духовным наставником, проступка не будет. Если он желает таким способом проявить дисциплину, проступка не будет и так далее, как выше. Если тот, кого предполагается обучать, питает помыслы вражды, если неправильно истолковывает из-за упрямства, если у него дикая натура без уважения и привязанности, тогда проступка нет.

(82а.5) Если бодхисаттва неблагодарен живым существам, которые помогли ему, если он не чувствует содеянного и из-за помысла вражды не отплачивает за добро соразмерной помощью, он совершает проступок, имеет изъян, совершает проступок с осквернением. Если он не делает этого из-за лени и праздности, это проступок без осквернения. Если, будучи совестливым, он не может, неспособен, тогда проступка нет. Если он желает таким способом проявить дисциплину, проступка нет, как выше. Если помощи взамен не желают, проступка нет.

(82b.1) Если бодхисаттва из-за помысла вражды не облегчает печаль, возникшую у живых существ, переживших бедствие, связанное с родственниками или имуществом, он совершает проступок, имеет изъян, совершает проступок с осквернением. Если он не облегчает ее от лени и праздности, это проступок без осквернения. Случаи отсутствия проступка следует понимать как выше, в связи с неоказанием помощи.

(82b.2) Если бодхисаттва из-за помысла вражды или обиды не дает необходимых вещей, таких как еда и питье, когда о них правильным образом просят те, кто нуждается в еде, питье и тому подобном, он совершает проступок, имеет изъян, совершает проступок с осквернением.  Если не дает из-за лени, праздности и беспечности, это проступок без осквернения. Если нужных вещей нет в его распоряжении, проступка нет. Если просят о чем-то неподобающем и неподходящем, проступка нет. Если он желает таким способом усмирить и дисциплинировать, проступка нет, как выше. В защите от оскорбления царя проступка нет. В соблюдении внутреннего распорядка общины проступка нет.

(82b.6) Если бодхисаттва, собрав последователей, с враждебным помыслом не дает им хороших советов, иногда не дает им хороших наставлений, не ищет у верующих брахманов и домохозяев необходимые одежды, еду, постель и постельные принадлежности и лекарства для тех из них, кто беден, он совершает проступок, имеет изъян, совершает проступок с осквернением. Если не посоветовал, не наставил и не отыскал из-за лени, праздности и невнимательности, это проступок без осквернения. В желании таким способом усмирить и дисциплинировать проступка нет, как выше. В соблюдении внутреннего распорядка общины нет проступка. Если он болен и немощен, проступка нет. Если он доверил это кому-то другому, кто способен, проступка нет. Если его последователи обладают большими заслугами, или он знает, что они сами способны добывать себе одежду и прочее, и он уже дал им те советы и наставления, которые им следовало дать, проступка нет. Если некто ранее был приверженцем небуддийских воззрений и пришел воровать Дхарму, и его природа такова, что его не исправить, проступка нет.

(83а.4) Если бодхисаттва, питая враждебный помысел, не соответствует ожиданиям других, он совершает проступок, имеет изъян, совершает проступок с осквернением. Если он не соответствует из-за лени, праздности и невнимательности, проступок без осквернения. Если какое-то желание других окажется неподобающим, проступка нет. Если он болен и немощен, проступка нет. Если соблюдает внутренние правила общины, проступка нет. Если желание подобающее, но не является желанием большинства и не устраивает большинство, проступка нет. В случае подавления приверженцев небуддийских воззрений изъяна в этом нет. Если он желает таким способом усмирить и дисциплинировать, проступка нет, как выше.

(83а.7) Если бодхисаттва, питая враждебный помысел, не упоминает и не хвалит подлинные достоинства других и не говорит: «Молодец!» если что-то было хорошо сказано, он совершает проступок, имеет изъян, совершает проступок с осквернением. Если не скажет этого из-за лени, праздности и невнимательности, проступок будет без осквернения. Если он рассудит, что тот по своей природе непривлекателен, и поступит соответственно, проступка не будет. Если желает таким способом усмирить и дисциплинировать, проступка нет, как выше. В соблюдении внутреннего распорядка общины проступка нет. В случае подозрения, что на этой почве возникнет общее осквернение, самомнение, высокомерие и вред, в стремлении избежать этого проступка нет. Если достоинства искусственные, а не подлинные, и хорошая речь не является подлинно хорошей речью, проступка нет. Ради подавления приверженцев небуддийских воззрений — проступка нет. Если он ожидает окончательного итога повествования, проступка нет.

(83b.4) Если бодхисаттва в отношении живых существ, которые заслуживают упрека, заслуживают наказания и которые заслуживают изгнания, из-за оскверненного помысла не упрекает их, или упрекает, но не исправляет их актом наказания, или исправляет их, но не изгоняет, тогда он совершает проступок, имеет изъян, совершает проступок с осквернением. Если он не упрекнет, не накажет и не изгонит их из-за лени, праздности и невнимательности, проступок будет без осквернения. В пренебрежении кем-то неисправимым по натуре — кто закрыт для дискуссий и упрям, в ком много враждебности — проступка нет. В ожидании подходящего момента проступка нет. Если он предвидит в связи с этим конфликт, придирки, драки и споры, проступка нет. Если эти существа свободны от притворства, наделены сильным чувством стыда и смущения и сразу же согласятся подчиниться, проступка нет.

(84а.1) Если бодхисаттва, наделенный разного рода чудотворной силой, чудесным преображением и могуществом, не использует чудотворную силу для устрашения живых существ, которые заслуживают устрашения, для подчинения своей воле живых существ, которые должны подчиниться его воле, и чтобы заставить их отказаться от даров веры, он совершит проступок, у него будет изъян, будет проступок без осквернения. Нет проступка в том, чтобы не демонстрировать это таким существам, которые являются сильно предубежденными небуддистами, которые придерживаются ложных воззрений, отвергающих благородные.

(39b7, 84а.5) И при всем этом подразумевается, что никакого проступка нет в случаях смятения ума, гнетущего чувства страдания и для не принявшего обет.

(84b.2) Эти разрозненные разнообразные основания практики бодхисаттв согласно провозглашенному Владыкой в отдельных отрывках того или иного писания, посвященных нравственности обета, нравственности накопления добродетелей и нравственности принесения пользы живым существам, во всей полноте представлены здесь, в кодексе собрания бодхисаттв. Бодхисаттва должен взращивать уважение к ним и тренироваться в них. Он должен принять обет от кого-то другого с совершенно чистым намерением тренироваться в них, с желанием пробудиться, с намерением принести пользу живым существам, и он должен сделать это самым важным предметом.

(84b.7) Он должен зародить уважение с самого начала, чтобы не произошло нарушения. Если же нарушение произойдет, он должен исправить этот проступок, рассматривая его согласно учению.

Под проступком бодхисаттвы понимается все, включенное в этот перечень нарушений. В них можно исповедаться перед любым из колесницы слушателей или колесницы бодхисаттв, кто способен воспринять и понять говоримые слова.

Если с большой вовлеченностью совершен поступок, который является основанием для поражения, обет тем самым утрачивается и должен быть принят во второй раз. Если совершен со средней вовлеченностью, тогда это нарушение, и в нем следует исповедаться перед трем или более лицами. Сидя перед ними, он должен сначала описать дело. Затем ему следует сказать: «Долгожители, пожалуйста, обратите внимание, у меня, именуемого так-то и так-то, в результате описанного дела возник проступок, который, согласно кодекса дисциплинарных правил бодхисаттвы, представляет собой нарушение». Остальное следует говорить так же, как при исповеди монаха в проступке. Если же поступок, который является основанием для поражения, совершен при малой вовлеченности, тогда в нем, как и в прочих изъянах, полагается исповедаться перед одним лицом. При отсутствии близкого по духу человека, перед которым можно было бы исповедаться, бодхисаттва должен из глубины своего сердца породить мысль, что он не совершит этого снова, и в будущем будет сдерживать себя. После этого, можно сказать, что он избавился от этого нарушения.

(36b.4) Это также способ принятия обета бодхисаттвы. Если человека с такими качествами не найти, тогда бодхисаттва перед образом Татхагаты должен сам принять обет нравственности бодхисаттвы. Вот как [его следует принять повторно]. Перекинув верхнюю одежду через одно плечо и либо встав на правое колено, либо в положении сидя на корточках, он должен сказать так:

«Я, именуемый так-то, обращаюсь ко всем татхагатам и бодхисаттвам высоких ступеней в десяти направлениях. Перед ними я принимаю все основания практики бодхисаттвы и всю нравственность бодхисаттвы — какую бы нравственность обета, нравственность накопления добродетелей и нравственность принесения пользы живым существам ни практиковали все бодхисаттвы прошлого, будут практиковать все бодхисаттвы будущего и в настоящее время практикуют все бодхисаттвы, пребывающие в десяти направлениях».

Повторив это второй и в третий раз, он должен подняться. Все остальное следует понимать, как указано выше.

(89а.6) На пути бодхисаттвы среди проступков нет ничего, что было бы всегда проступком. В том, что провозгласил Владыка: «Знайте, что проступки бодхисаттвы возникают по большей части от отвращения, а не от желания», — намерение следует рассматривать следующим образом. Когда бодхисаттва ведом любовью и привязанностью к живым существам, что бы он ни делал, это деяние бодхисаттвы; он не может сделать ничего, что не является таковым; и невозможно, чтобы в том, что он должен делать, был какой-то изъян. Когда бодхисаттва питает к живым существам ненависть, он не может принести никакой пользы ни себе, ни другим, и это не является долгом бодхисаттвы. Отсюда следует, что, делая то, чего ему не полагается, он совершает проступок.

(90b.3) Нарушения бодхисаттвы следует полагать малыми, средними и серьезными. Относительно этого обратитесь к Тематическому обзору.

(91а.8) Соответственно, бодхисаттва, который занимается практикой своего собственного дисциплинарного кодекса, благословлен тройной удачей — благословением практики, благословением отношения и благословением предшествующих причин — и таким образом поддерживает связь с благой жизнью. Что такое благословение практики? Бодхисаттва не нарушает нравственность; поведение его тела, речи и ума совершенно чисто, он никогда не совершает нарушений, и злые дела отсутствуют — это называется благословением практики. Что такое благословение отношения? Он принимает монашество, думая об учении, а не о средствах к существованию. Он жаждет великого пробуждения и не испытывает нетерпения. Он жаждет религиозной жизни и нирваны, но не испытывает нетерпения. С таким рвением он не может оставаться ленивым; его энергия не слаба, и он не осквернен недобродетелью — злыми, неблаготворными делами, которые осквернены и в будущем приведут его к рождению, старости и смерти, что является плодом страдания и составлено ​​из лихорадки. Это называется благословением отношения. Что такое благословение предшествующих причин? Бодхисаттва в других жизнях в прошлом совершал добродетельные поступки и накапливал заслуги. Поэтому у него никогда не бывает недостатка в необходимой одежде, пище, постели и постельных принадлежностях, а также в лекарствах. Кроме того, он способен поделиться этим с другими. Это называется бодхисаттовским благословением предшествующих причин. Бодхисаттва, который занимается практикой своего дисциплинарного кодекса, благословлен тройной удачей, он пребывает, связанный с благополучием. Человек, который проклят обратными им тремя несчастьями, поддерживает связь со страданием.

Такова, вкратце и подробно, так называемая полная нравственность бодхисаттвы, включающая мирскую и монашескую стороны. Другие виды нравственности — трудную нравственность и остальное — следует считать разделами этой полной нравственности.

(92а.4) Что такое трудная нравственность бодхисаттвы? Ее следует рассматривать в трех аспектах. Обладая огромными владениями и великой властью правителя, бодхисаттва отказывается от владений и отрекается от великой власти правителя, чтобы принять обет нравственности, — это называется трудной нравственностью бодхисаттвы. Приняв нравственность, бодхисаттва обеспокоен, не допустит ослабления обета нравственности даже ценой своей жизни, и уж насколько менее вероятно, чтобы он позволил ему исчезнуть! Это называется второй трудной нравственностью бодхисаттвы. Пока продолжается его жизнь, у него не может возникнуть даже малейшего изъяна или ошибки в отношении нравственности, и уж насколько менее вероятно его падение! Так бодхисаттва утверждается в памятовании и осторожности в отношении всех своих действий и положений. Это третий аспект так называемой трудной нравственности бодхисаттвы.

(92b.5) Что такое бодхисаттовская нравственность всеобщих врат? Ее следует понимать в четырех аспектах: принятая, естественная нравственность, привычная и в сочетании со средствами. Принятая — это то, посредством чего принимается тройственная нравственность бодхисаттвы — нравственность обета, нравственность накопления добродетелей и нравственность принесения пользы живым существам. Естественная нравственность — это совершенная физическая и речевая деятельность, которая является совершенно чистой благодаря естественной доброте потока ума, установленного в семье бодхисаттв. Привычная нравственность — это то, благодаря чему бодхисаттва привык к описанной выше тройственной нравственности в своих прошлых жизнях. Насыщенный силой этой предыдущей причины, он никоим образом не любит греховного поведения, его разум отшатывается от греха, а нравится ему добродетельное поведение, он приветствует только добродетельное поведение. Нравственность в сочетании со средствами — это опора бодхисаттвы на четыре средства привлечения, чтобы приобщить живых существ к благотворной телесной и речевой деятельности.

(93а.3) Что такое бодхисаттовская нравственность святого? Ее следует понимать в пяти аспектах. Бодхисаттва сам наделен нравственностью. Он побуждает других соблюдать нравственность. Он воспевает нравственность. Он рад видеть последователя учения. Он исправляет любой проступок согласно учению.

(93а.6) Что такое бодхисаттвы во всех аспектах? Ее следует понимать в шести и семи аспектах, а всего их тринадцать. Обширная — потому что включает обширные основы практики и потому что посвящена великому пробуждению. Безупречное основание для наслаждения, позволяющее избежать двух крайностей — потакания чувственным желаниям и самоистязания. Постоянная — не отказывается от практики, пока жив. Стойкая — никогда не поддается и не бывает ограблен корыстью и почетом, спорщиками, осквернением и вторичными осквернениями. Украшен нравственностью, что можно знать согласно «Ступени слушателя». Нравственность как непричастность — избегать убийства и остального. Нравственность как сопричастность — накапливать добродетель и приносить пользу живым существам. Нравственность стража — охранять нравственность непричастности и сопричастности. Нравственность, которая созревает в качествах великой личности, которая созревает в возвышенном мышлении, которая созревает в счастливых уделах, которая созревает в благе живых существ.

(94а.4) Что такое бодхисаттовская нравственность нежеланного и желанного? Ее следует понимать в восьми аспектах. Бодхисаттва думает про себя так: «Я не хотел бы, чтобы кто-то лишил меня жизни, обокрал, дурно обходился в половых отношениях, лгал, клеветал, говорил резко или праздно, а также совершал бы такие действия с нежелательным контактом как побивание и повреждение рукой, комом земли и кнутом. Согласно моим собственным желаниям, если бы кто-то другой повел себя так, это было бы неприятно для меня, это было бы неприемлемо для меня. И в точности как я не желаю быть кем-то убитым кем-то другим...» и так далее вплоть до «контактом как побивание... таково также и желание других. Согласно желаниям других, если бы я повел себя дурно, им это было бы неприятно, это было бы для них неприемлемо. Так зачем же мне вести себя по отношению к другим так, что это неприемлемо ни для меня, ни для них?» Так бодхисаттва исследует этот предмет и ради своей жизни не допускает восьми видов поведения, которые неприемлемы для других. Такова бодхисаттовская нравственность нежеланного и желанного.

(94b.1) Что такое бодхисаттовская нравственность благополучия здесь и там? Ее следует рассматривать в девяти аспектах. Бодхисаттва запрещает живым существам ситуации, которые следует запретить. Он разрешает ситуации, которые следует разрешить. Он привлекает живых существ, которых следует привлечь. Он останавливает живых существ, которых следует остановить. В связи с этим бодхисаттва совершает телесные и речевые действия, которые совершенно чисты. Это составляет четыре аспекта нравственности. Помимо этого, есть пять аспектов нравственности, наделенных даянием, терпением, энтузиазмом, сосредоточением и мудростью. Вместе эти два набора дают девять аспектов нравственности. Поскольку они приводят бодхисаттву и других к благополучию в этой и будущих жизнях, их называют благополучием здесь и там.

(94b.8) Что такое чистая нравственность бодхисаттвы? Ее следует понимать в десяти аспектах. Прежде всего, правильно принятая из стремления к религиозному образу жизни и к полному пробуждению, а не ради средств к существованию. Без чрезмерного уныния, потому что свободен от меньшего сожаления о нарушении. Не чрезмерная, потому что свободен от беспочвенного сожаления. Свободная от праздности — не имеешь привычки к удовольствию от сна, удовольствию от лежания на боку и удовольствию от пребывания в постели, но упорно день и ночь трудишься в благотворных направлениях. С опорой на осторожность, поскольку опираешься на пятичленную бдительность, как описано выше. Правильно устремленная — свободен от стремления к выгоде и уважению и не согласен на безбрачие из стремления к божественности. Ведешь благословенный образ жизни, с таким телесным и речевым поведением, которое очень благословенно и образцово по исполнению, во вторичных обязанностях и благотворных практиках. Опираешься на благословенные средства к существованию, избегая любых недостатков неправильных средств к существованию, таких как лицемерие. Избегаешь обеих крайностей — потакания чувственным желаниям и самоистязания. Избегаешь воззрений всех приверженцев-небуддистов, что способствует освобождению. Верен обету нравственности бодхисаттвы, не позволяя ему ослабеть и исчезнуть. Такая бодхисаттовская нравственность в десяти аспектах называется чистой.

(96а.5) Эта великая совокупность нравственности бодхисаттвы приносит плод великого пробуждения. Основываясь на ней, бодхисаттва осуществляет совершенство нравственности и полностью пробуждается к высочайшему, истинному и полному пробуждению. И пока он еще не стал буддой, он, практикуя эту безмерную совокупность нравственности бодхисаттвы, обретает пять преимуществ. Он привлекает внимание будд. Он умирает в состоянии великой радости. После его физического исчезновения, где бы он ни родился, там есть обладатели такой же возвышенной нравственности, бодхисаттвы, которые придерживаются того же учения и выступают духовными наставниками. Он наделен безмерной совокупностью заслуг, осуществляющих совершенство нравственности в этой жизни. И есть естественная нравственность, саму суть которой он унаследует в будущих жизнях.

(97а.6) Всю описанную таким образом нравственность, ее девять аспектов, начиная с сути нравственности, следует понимать как включаемую в три вида нравственности: нравственность обета, нравственность накопления добродетелей и нравственность принесения пользы живым существам. И эти три вида нравственности, коротко говоря, осуществляют три вида работы бодхисаттвы. Нравственность обета обеспечивает устойчивость ума. Накопление добродетелей приводит к созреванию факторов своего собственного состояния будды. Нравственность принесения пользы живым существам приводит к созреванию живых существ. Это составляет всю работу бодхисаттвы, которую следует выполнить: стабилизировать ум, чтобы утвердить благополучие в настоящем, привести к созреванию факторы состояния будды без физического или умственного утомления и привести живых существ к полной зрелости. Это нравственность бодхисаттвы. Таковы преимущества нравственности бодхисаттвы. И это работа нравственности бодхисаттвы. Нет ничего, кроме этого, и нет ничего больше. Бодхисаттвы прошлого, желавшие великого пробуждения, практиковали это, будущие будут практиковать это и те, кто в настоящее время пребывают в безграничных и бесконечных пространствах вселенной, практикуют это.

Такова десятая глава раздела «Основы» «Ступени бодхисаттвы», посвященная нравственности.